— Спроси, спроси его, — торопил Коротышка. — А то придет нКва, тогда Листки уплывут.

— Ищи!

Почему-то слова Длинного ободрили Петрова.

Он, наконец, привстал. Он дотянулся до халата. Он якобы даже прикрикнул на Коротышку. И тот обрадовался:

— Вот видишь, он заговорил сам. Спроси его, где Листки?

Длинный покачал головой и Петров не без злорадства понял, что, кажется, лимит их прав действительно исчерпан. Он не знал, о каких правах шла речь, но сильно обрадовался удаче. Когда Коротышка случайно задел портрет Академика, Петров совсем осмелел.

— Ты там поосторожнее.

— А чего такого? Не упал же.

— Ты даже не знаешь, кто изображен на портрете.

Коротышка ухмыльнулся. Он ко всему был готов.

— Почему же не знаю.

— Ну, кто?

— Человек, который не сумел перепрыгнуть пропасть.

Петров опешил. Ответ Коротышки ему не понравился.

— Не перепрыгнул, не перепрыгнул, — дразнился Коротышка.

— О чем это ты?

Коротышка объяснил.

Как это ни странно, но имел он в виду именно проблему происхождения жизни на Земле (естественным путем), которой всю жизнь занимался Академик.

Это еще больше не понравилось Петрову.

Полный обиды и стыда за свою минутную слабость, он теперь прямо упирал на то, что Коротышке и приятелю пора уходить. Нечего им морочить голову человеку, не выспавшемуся и недовольному. Пусть не лезут в сложные научные дела, совершенно недоступные их небольшим мозгам. Он даже потребовал от них немедленно очистить помещение.

— Ну, очистим. С чем ты останешься?

— Я сказал оставить, покинуть помещение, убраться! — поразился Петров их нелепому буквализму.

— Уйдем мы, явится нКва.