— Не знаю, что это за тип, — разозлился Петров, — но хорошо ему тут не будет.
— Ты это зря. Ты пожалеешь, — шипел Коротышка, дергаясь, как плохое изображение на экране.
Незнакомцам явно не хотелось уходить.
Но лимит их прав впрямь был исчерпан. Подергавшись, пошипев, они исчезли.
Пожав плечами, Петров сердито побрел на кухню варить кофе. Он так и не понял, зачем Коротышке и Длинному понадобился его дневник. Явно Сонькины проделки. Даже хотел позвонить ей, но раздумал. Ночью трубку поднимет не она, а этот мусульманин. С чашкой кофе в руках он вернулся в комнату, приговаривая вслух:
— Ну, хмыри! Ну, пиджаки кожаные!
— Я и сам поражаюсь, парень!
— Явиться ночью! Рыться в чужих вещах! Ничтожества!
— Самые настоящие, парень!
— А ты кто такой? — удивился Петров, водворяя в горшок распластанное на стене живое дерево.
4
В кресле сидел невесть откуда взявшийся бодрячок.
Крепкий, грубоватый, хорошо выбритый, облаченный в неброский, но качественный костюм. Квадратные плечи, квадратные уши. Правда, как и предыдущие гости, время от времени он подрагивал и дергался.
— Ты один? Тут никого? Ты ведь не врешь, парень?
— Я никогда не вру, — зачем-то преувеличил Петров.
— Тогда мы от души поболтаем, — обрадовался бодрячок.
— О Листках? — неприятно догадался Петров.
— Ты прав. Занятная штучка, — еще больше обрадовался бодрячок. — До такого не каждый додумается.
И весело предложил:
— Поздравь меня, парень!
— С чем, собственно?
— Я тебя нашел!
Наверное, Ян Сваммердам, сын голландского аптекаря и большой любитель живой природы вот так же лицемерно поздравлял несчастных подопытных амеб с тем, что они попали под его ланцет. Успех для науки и амебы продолжат жизнь.